Двадцать лет одной и той же боли
Что вы прочитаете дальше — не теория из учебника. Это вывод, который я двадцать лет складывал из кабинетных приёмов, из ночных звонков от моих клиентов, из десятков провалившихся попыток помочь.
Тот самый клиент, которого я узнаю с порога
За двадцать с лишним лет клинической практики ко мне приходило очень много разных людей, и среди них всегда выделялся один собирательный типаж, который я узнаю буквально с порога.
Этому человеку обычно тридцать два года. У него высшее образование, и работает он, как правило, в маркетинге, либо в HR, либо в IT, либо в дизайне. Зарабатывает он достойно, в районе от 100 до 200 тысяч рублей в месяц. У него семья, и, возможно, есть ребёнок дошкольного или младшего школьного возраста, причём именно эта мысль обычно мучает больше всего: «я не хочу, чтобы мой ребёнок рос и видел меня таким».
Первую паническую атаку этот человек получил примерно два года назад. Чаще всего в метро, иногда в самолёте, в большом торговом центре или в лифте. У части моих клиентов первая атака случилась и вовсе без триггера, прямо дома, на диване, в воскресенье днём. После этого скорая, кардиолог, ЭКГ, холтер, и в финале фраза: «у вас всё в норме, тахикардия от нервов, попейте Афобазол».
С этого момента жизнь делится на «до» и «после».
К моменту, когда такой человек попадает ко мне, он уже потратил от тридцати до ста тысяч рублей на диагностический круг. Прочитал три или пять книг, обязательно Курпатова, скорее всего Федоренко, возможно Бернса. Сходил на одну или две сессии в Ясно, после чего бросил. В сумке у него Афобазол, а в Telegram подписки на @post_trevoga и на закрытый канал Красикова. На Pikabu он прочитал, наверное, сотню тысяч слов по тегу «панические атаки».
И вот этот человек садится в моё кресло и говорит примерно следующее:
«Я знаю, что это просто адреналин. Я понимаю всю теорию. Но в момент атаки на ‘Курской’ все приёмы из учебника забываются, руки трясутся, и до кнопок мне просто не до того. И мне очень страшно».
Двадцать лет я слышал эти слова почти дословно от самых разных людей. От жителей Москвы и Иркутска. От айтишников-релокантов в Ереване и Белграде. От молодых родителей, у которых атаки начались после рождения ребёнка. От офисных менеджеров, чьи карьеры начали трещать по швам.
И двадцать лет я упирался в одну и ту же стену.
В кабинете я мог дать клиенту блестящий разбор его когнитивных искажений, объяснить нейрофизиологию на доказательном языке, провести с ним полноценную EMDR-сессию. Я мог дать домашнее задание: вести дневник, делать дыхание 4-7-8, выписывать автоматические мысли.
Но в три часа ночи в среду, когда у него в груди снова разворачивался тот самый ужас, этот человек оставался один. До следующей сессии оставалось пять дней. Дозвониться до меня в три ночи было невозможно. Партнёр, лежавший рядом, спал. И весь арсенал, который я передавал в кабинете, в эти ночные часы рассыпался.
Это происходило потому, что страх не является разговором. Страх — это телесный пожар. Слова, которые я давал в кабинете, оставались в голове, а пожар разгорался в теле, и между головой и телом в эти конкретные минуты был обрыв.
Папки, в которых терялись инструменты
Я начал давать клиентам всё больше материалов «домой». PDF-инструкции по дыханию, аудиозаписи коротких релаксаций, видеоролики с разбором искажений, текстовые шаблоны для журнала, ссылки на статьи, дневники в Google Docs, схемы и таблицы. Я понимал, что между сессиями моим клиентам нужны не я лично, а рабочие инструменты в руках.
И снова я упирался в стену.
На следующую сессию клиент приходил и виновато говорил:
«Олег Анатольевич, я не успел, я потерял файл, я не нашёл, в какой папке у меня лежит дыхательное упражнение, ваше видео где-то осталось, я искал и не нашёл».
Это была не его вина. Это была проблема структуры, потому что большой набор хороших инструментов, разбросанных по десяти папкам, перестаёт быть инструментом. Он становится ещё одной задачей: найти, открыть, вспомнить, что куда положено. А в момент атаки задача «найти PDF» — это уже две задачи, слишком много.
Стало ясно: всем этим инструментам нужно единое пространство, причём не папка, не Google Drive и не очередная закладка в браузере, а одно место в один клик, доступное и в три часа ночи в среду, и в метро на «Курской», и в самолёте над Альпами, и в очереди в Пятёрочке.
Я начал смотреть, что доступно моим клиентам на рынке, и увидел ту же картину, которую видите и вы. Книги дают теорию, которая в момент атаки не вспоминается. Курсы КПТ от блогеров построены по формату «прошёл и забыл». Очная психотерапия в Ясно обходится в 3 150 ₽ за сессию, причём проводится раз в неделю, а оставшиеся шесть дней клиент снова предоставлен сам себе.
СИОЗС снимают симптом, но не учат навыку. Афобазол является плацебо. Calm и Headspace стоят на английском языке, причём оплачиваются только через VPN. «АнтиПаника» имеет интерфейс из 2014 года.
На рынке РФ попросту не существовало приложения, которое объединяло бы в одном месте три критически важных компонента: рабочую кнопку для момента атаки, систему понимания того, что произошло, после атаки, и фоновый ритуал устойчивости между атаками. И ни в одном русскоязычном приложении не было EMDR.
«Главная причина, по которой панические атаки не уходят, заключается не в самих атаках. Атаки — это следствие. Главная причина состоит в сбитом пороге реакции в одной маленькой структуре мозга и в страхе следующей атаки, который этот сбитый порог поддерживает.»
Решение, которое я три года собирал
Параллельно я двадцать лет работал не одним методом. Когда ко мне приходил человек с тревожным расстройством, я подходил к нему с целым арсеналом: КПТ, схема-терапия Янга, EMDR, флэш-терапия, MBSR, стратегические подходы, гипнотерапия. Я никогда не делал ставку на «одну модальность», потому что разные люди отвечают на разное.
Чтобы перенастроить порог миндалины, требуется подход, работающий в обход слов, через движения глаз, через билатеральные сенсорные сигналы и через переключение фокуса внимания. И требуется регулярная практика, потому что мозг меняется только при многократном повторении.
Из этих двух пониманий — «нужно единое пространство для инструментов» и «нужен метод в обход слов плюс регулярность» — родилась идея, которую я двадцать лет вынашивал и три года реализовывал.
Я задумал собрать всё, что знаю и умею за двадцать лет, в одно мобильное приложение. Не «ещё одно приложение с медитациями для сна», а буквально карманный сундук с сокровищами: SOS-кнопку для момента атаки, EMDR-практику, КПТ-инструменты, опросник Янга, тест Бека с графиками, журнал атак, медитации, ИИ-помощника 24/7 и психообразовательные подкасты. Всё в одном месте, на русском языке, без VPN, по цене в десять раз меньше одной сессии у психотерапевта.
Я назвал его StayOk.
Сейчас этим приложением начинают пользоваться первые сотни людей. Я ещё дойду до того, как именно оно устроено и что в нём внутри. Но мне важно, чтобы вы понимали уже сейчас: это не «стартап, придуманный маркетологом». Это двадцать лет клинической практики, переложенные в форму, к которой можно обратиться в момент кризиса одним нажатием.
А один из моих клиентов после трёх недель использования сказал фразу, которую я теперь часто повторяю:
«Уже сама мысль о том, что это у меня в кармане, успокаивает.»
В этой фразе и заключается то, ради чего всё это создавалось.
«Понравилось, что в одном приложении собраны техники из разных направлений психологической помощи людям с тревожностью. По большому счёту, это нужно вообще всем — вот эти навыки самопомощи.»
